Ожидание

Она всегда ждала.

Мужа — с войны. Среднего сына — из тюрьмы. Старшего — с рейса. Детей и внуков — к воскресенью.

Ждала автобусов, электричек, звука мотора за поворотом. Ждала писем. Ждала стука в окно и шагов.

И при этом жила.

В её лице — не только ожидание. В нём прожитые годы: слёзы, усталость, страх, иногда злость на женскую долю. В руках — мозоли и сила.

Мой детский взгляд запомнил другое: тепло, мягкость, удивление миру. Тогда мне казалось, что она смотрит как ребёнок. Она не умела читать, была очень доверчива и отзывчива к людям. Кормила каждого, кто заходил во двор. Однажды поселила у себя совершенно незнакомых девчонок, которые пришли с электрички и зашли спросить, где им жить: их направили работать в село. Верила людям так же просто, как верила в Бога.

Наверное, ребёнком я видела прежде всего то, что было обращено ко мне. Я грелась в её любви и не замечала, чего ей это стоило. Теперь вижу и другое — то, что тогда не умела прочитать в её лице и руках.

Платок — её постоянство. Он связывает всё: дом, двор, молитву, годы. Как узелок на память, оставленный мне. Она почти всегда была в нём. И теперь этот платок — тонкая линия через время, соединяющая нас.

Когда церковь закрыли, ей было одиннадцать или двенадцать. Священника выгнали из деревни. До этого деревня жила по церковному уставу. Потом храма не стало. Не стало служб, причастия. Но бабушка продолжала верить и молиться.

Мама говорила, что дедушка вернулся с войны живым бабушкиными молитвами. Я не знаю, как устроен этот счёт в небесной бухгалтерии. Но знаю: она молилась.

Когда я думаю о пространстве веры, в нём почему-то оказывается и бабушкин дом. Кухня. Скамеечка у ворот. Зелёная крыша, которая появляется из-за поворота. То щемящее чувство в груди, когда автобус сбавляет скорость и я уже знаю: сейчас приедем.

Бабушка замечала нас, вскакивала со скамейки и бежала навстречу. Или бежала открывать дверь, встречая радостными возгласами по-мордовски.

Теперь за этим ожиданием я вижу больше. И слёзы, и страх, и усталость, и злость. Ждать значило всё равно топить печь, месить тесто, таскать воду, выходить к дороге.

Но в памяти я снова еду к ней в автобусе.

Из-за поворота появляется зелёная крыша.

А она уже ждёт.

Эта работа доступна в виде коллекционного принта

Оригинал остаётся частью выставочной серии «Там, где живёт свет» и пока не продаётся.

Авторский принт выпускается ограниченным тиражом, подписывается и нумеруется художником.

Посмотреть принт →